ЖЕНЩИНА ДЕЛАЕТ ОРУЖИЕ
Я с гордостью чувствую себя участницей великой Отечественной войны. Из речи стахановки Замираловой на антифашистском митинге молодежи.
Каждое заводское дело, даже самое незначительное, стало вскоре кровным делом наших подруг. «Мой завод, мой цех», — говорили они. Какой радостью было прочесть в газете хотя бы крошечную информацию о том, что завод, где директором товарищ Королев, досрочно выполнил месячную программу. Или еще что-нибудь в таком роде.
Но если Полину больше всего восторгало, что она — извечная так называемая домохозяйка — участница всех этих славных дел, о которых пишут газеты, то Зое наивысшую радость доставляло сознание того, что ее коллектив изо дня в день шлет фронтовикам надежнейшее средство для расправы с фашистами.
И Зоя тяжело переживала каждую заминку, каждую неполадку, которые подчас мешали цеху справляться с делом.
Хватало оборудования, хватало и металла, нехватало рук для того, чтобы делать оружие. И это мучило Зою. Как-то она встретила коменданта и разговорилась с ним, много ли в их доме женщин-домохозяек. Это было задолго до декрета о мобилизации женщин в промышленность. Комендант припомнил фамилий двадцать. Зоя попросила Полину познакомить ее с кем-нибудь из соседей-коммунистов. В ближайший свободный вечер она зашла к этому товарищу. Наступило воскресенье. Всех домохозяек пригласили в квартиру Соколовой. Наши токари с особой тщательностью убрали комнаты, кухню. Они собрали в самую большую из комнат все стулья, какие только были в квартире.
Представитель завода — это была Мирра — рассказала женщинам, для чего их собрали, каким специальностям станут их учить на заводе, каковы условия работы. Она рассказала о примере трех подруг, трех соседок одной из квартир этого дома. У Полины и Александры Алексеевны лица пылали от удовольствия. Женщины молчали. Тогда Зоя, прикусив губу, подошла к столу. Она никогда не выступала на собраниях и сама не узнала своего голоса, таким он был высоким, звенящим…
— Чего же вы молчите? — сердито сказала она. — Мужья под огнем в атаку ходят, смотрят смерти в лицо, а мы с квартирой на полсуток расстаться не можем? Да как это можно дома сидеть, когда страна кровью обливается! И самая дорогая нам — детская кровь, тоже льется в этой проклятущей воине…
Зоя вспомнила сдвинутые бровки Мишука, и голос ее пресекся…
Резкий крик ребенка нарушил тишину. Все шикали, заворчали, и, когда мать разбушевавшегося малыша вытащила его из комнаты, тишина воцарилась снова.