Причмокивания и прищелкивания становились яростней и язвительней.
— Сережа, ты знаешь, как я люблю помидоры… у меня даже сердце начинает болеть…
Но Есенин был неумолим.
Тогда «Почем-Соль» ложился, закрывал глаза и наваливал подушку на уши.
Есенин наклонялся над подушкой, приподнимал уголок и продолжал чавкать еще громогласней и нестерпимей.
«Почем— Соль» срывался с места. Есенин преследовал его с тарелкой. «Почем-Соль» хватал первый попавшийся предмет под руку и запускал им в своего истязателя. Тот увертывался.
Тогда жертва кричала грозно и повелительно:
— Гастев, наган!
— А я уже все съел.
И Есенин показывал пустую тарелку.