— Уф! — откидывается наконец на спинку стула Пан. — Хорошо же здесь кормят, не хуже чем в Хибиногорске.
— Если не лучше.
— И то может быть, — соглашается Пан.
Встав из-за стола, мы подтаскиваем кресла к окну. Вернее даже не к окну, а к стеклянной стене, выходящей на улицу. Это окно-стена начинается в двадцати сантиметрах от пола и кончается у самого потолка. Летом комната бывает, должно быть, буквально наводнена солнцем.
Откуда-то сверху раздается шипенье, потом энергичный женский голос возвещает:
— Слушайте! Слушайте! Говорит Беломорск! Волна 2000 метров.
Пан недоуменно смотрит на потолок.
— Что такое? Радио? Месяц тому назад его здесь не было.
— Одновременно работает мощный коротковолновой передатчик на волне в тридцать шесть метров. Передаем программу завтрашней передачи. В 7 ч. 30 м. зарядовая гимнастика под руководством инструктора Мантейфеля для рабочих первой смены. В 7 ч. 55 м. — музыкальный антракт. В 8 ч. передача руководящих указаний от Академии наук и ГГРУ геолого-исследовательским партиям, работающим в районе севернее Ловозерской тундры. Передача только в эфир. В 10 ч. бюллетень погоды от Мурманского бюро погоды. В 10 ч. 30 м. информация Беломорсксоюза для местных кооперативных обществ. В 11 ч. рабочий полдень — участвуют кружок гармонистов горняцкого клуба молодежи, объединенный хор 1-й и 3-й единых трудовых школ, и прочие номера. В 12 ч. поверка времени по часам Беломорской…
Островицкий нетерпеливо ежится потом поднимается и выключает громкоговоритель.