— Ну уж этот Илья Семёныч! — проговорил Гаврила, качая головою с улыбкою удивленья, — премудрствует таки премудростью своея!..
— Теперь слышите? — опять сказала бабушка, и опять все вдруг смолкли и прислушались.
Пламя в камине гулко бежало вверх навстречу ветру; метель выла с каким-то жалостным замиранием, далеко от дома…
— Ничего не слышу, — сказала маменька, удивляясь. — Никакого колокольчика; это вам чудится, Mütterchen… У меня слух очень тонок.
— Может быть, может быть, Лиза, только мне всё звенит, — нерешительно говорила бабушка.
— А что барин? Всё ещё со старостой? — спросила мать.
— Со старостой и с Никанор Тимофеичем занимаются, — доложил Гаврила. — Липовские мужики кобылу свели ночью у Захарычевых.
— У колесника? — с участием спросила мать.
— У колесниковых-с. По следу разыскали. Только след спутан: на Успенское сперва поведён, а потом, должно, лошадь-то они на сани свалили: санный след на Липовское повернул. За этим больше и остановка была.
— А нашли воров, Гаврила, нашли? — торопливо спросила бабушка.