Чуть стало светать, Отар вскочил с постели, взял у матери молока, краюшку чурека, накрошил его в джамку и пошёл кормить своих друзей.
Оба медвежонка в обнимку спали, плотно прижавшись друг.к другу. Но когда подошел Отар, они сладко зевнули, потянулись, и один из них сам стал направляться к мальчику. Другой продолжал лежать. Первый был серебристо-серого цвета с белым ошейником на горле, другой — тёмный, одноцветный. Отар погладил по спине подошедшего медвежонка, который жадно стал лакать молоко и есть мочёный хлеб.
— Ты будешь моим, — прошептал мальчик. Таким образом, выбор был сделан — Белый Ошейник остался у Отара.
Прошёл почти месяц. Первое время медвежонок немного скучал, жалобно повизгивал, видно, вспоминал брата и ужасный день, когда он потерял свою мать. Но скоро он успокоился и крепко сдружился с Отаром. Мальчик один кормил его, переменял ему воду, приносил свежей соломы на подстилку, а когда поспела душистая земляника, когда налилась ароматногорькая дикая черешня — Отар бегал за ними в лес и приносил целыми корзинками эти лакомства своему любимцу. Иногда Отар с товарищами — деревенскими мальчиками — брал на цепи медвежонка и уходил с ним на прогулку в лес. Мальчики плотным кольцом окружали Мишку, чтобы охранить его при проходе деревни от назойливых деревенских собак, которые с остервенением облаивали медвежонка и пугали мохнатого трусишку. Но когда вся компания приходила в лес, с Мишки снимали цепь, и он весело бегал на полной свободе, взбирался на деревья, боролся с ребятками, жевал травку, находил под камнями насекомых, ловил муравьев, тряс всякое фруктовое дерево и с наслаждением, громко чавкая, кушал шишки, красный шиповник и другие плоды.
Во дворе Белый Ошейник находил много для себя нового. Его, например, очень заинтересовали куры и цыплята. Иной раз он по часу лежал неподвижно у своего столба, внимательно следя маленькими чёрными глазками за какой-нибудь курицей, которая копошилась вблизи. И если неосторожная хохлатка, обманутая его неподвижностью, чересчур близко подходила к медвежонку, — он быстро хватал её лапой. Перья летели во все стороны, и курица, с громким кудахтаньем, едва вырывалась из Мишкиных объятий. А двух маленьких цыплят он задавил насмерть.
Когда дворовые собаки подбегали к нему или щенки пытались с ним заигрывать, он пятился задом куда-нибудь в угол, садился, принимал угрожающий вид и с визгом награждал пощёчинами слишком близко подошедших собак.
Но Отар мог делать с ним, что угодно. Он ходил за ним без цепи как собака, знал его голос и отвечал на него ласковым ворчаньем, часами лежал с ним рядом, обнимая его неуклюжими лапами... Если бы спросить тогда Отара, кого он больше любит: сестру Русудану или медвежонка, — он, наверное, ответил бы, что Мишку.
III
В середине августа Коте объявил сыну, что отвезёт его в Тифлис, к дяде Вано, торговавшему в Навулуге (окраина Тифлиса) углём, и отдаст в школу.
— А Белый Ошейник? — первым делом спросил Отар.