— А мне вот совсем не весело. Так вы думаете, Надя, нехорошо не танцевать? Танцевать лучше?
— По-моему, никогда не мешает повеселиться и побегать. Ведь это то же беганье. А тут ещё музыка, народу много, огни… Все веселее.
— Ну, так и я буду танцевать, если так! — сказал Алёша. — Вы потанцуете со мною?
— С удовольствием, голубчик, сколько тебе угодно.
— Я вас ещё об одной вещи хотел спросить, Надя, — немного смутившись, сказал Алёша.
— Скажи, голубчик.
— Как вы думаете, ведь это нехорошо, что мы едим всякие лакомства, ездим в каретах, задаём пиры, а бедняки целые дни работают и едят один хлеб с квасом? Меня давно это мучит… Как увижу бедного, мне сейчас стыдно делается, я прячусь, боюсь смотреть на них… Правда ведь, на них нам стыдно смотреть?
Надя собиралась с мыслями и не сразу ответила Алёше.
— Я этого не могу тебе хорошо объяснить, Алёша, — произнесла она через несколько минут. — Я поговорю об этом с Варею. Она всё знает… Конечно, это очень дурно с нашей стороны — жить в роскоши и забывать бедных людей… Наш папа, впрочем, живёт просто. У него никогда нет никаких пиров и дорогих затей… Мне это очень нравится. Для меня же нет выше удовольствия, как помочь в чём-нибудь бедному человеку.
— Чем же вы помогаете им, Надя?