— Отчего у него живот такой большой? — допытывалась Надя у Арины.
— Господь его, матушка, ведает… Стал вот расти-расти, и растёт себе. Бабка ему было повивальник стягивать стала, так рваться стал, видно, туго.
— Ты его хлебом поменьше пичкай, а подкармливай молоком, коли своего мало, — журила Надя. — Да мой почаще, он у тебя от грязи спрел.
— Слухаю, матушка, слухаю, — со вздохом говорила Арина, подпёрши щёку рукою. — Вот ворочусь, вымою.
— Барышня, а Лизке моей прикажешь всё-таки полынь пить? — осведомилась другая баба.
— Разве не унимается?
— Нет, слава те Господи, ворогуша бросила, только силушки совсем нет; ноги, руки как плети стали.
— Попой ещё полынью дня три, да приходи ко мне сказать. А что, Марфа, муж твой перестал пьянствовать да колотить тебя?
Все бабы громко засмеялись.
— Ишь, барышня наша всё знает!