В то же время Гольц и Акерманский, оба разом, подскочили к Саквину, стоявшему с краю второй парты, и вырвали у него ножик прежде, чем он опомнился. Ободрённые примером надзирателей, солдаты бросились к Артёмову. Стоявший на их пути Белокопытов растерялся и пропустил их, забыв о своём оружии. За Белокопытовым был Коновальченко. Он замахнулся было на них своим медным шандалом, но Долбега ловко поймал шандал за другой конец, грубо рванул его вниз и отшвырнул в сторону; между тем Исаич, схватив за руки самого Коновальченко, тащил его из-за парты.
Однако, и Нотович не побоялся ножика Ярунова. С быстротой, какой никто из нас не ожидал от этого лысого старика, он обхватил его под мышки так высоко и так крепко, что поднятая вверх рука Ярунова, вооружённая перочинным ножом, не могла даже пошевельнуться.
— Вот вам, еша, воин один! — с злобным смехом проговорил запыхавшийся Нотович, силясь вытащить Ярунова на середину класса. Но несколько рук уцепились сзади и за Ярунова, и за руки Нотовича, и не пускали их никуда.
Долбега с двумя другими солдатами уже перелезли через четвёртую парту, добираясь до Артёмова. Вдруг Артёмов вскочил на парту и бросился им навстречу. Лицо его было искажено гневом. В руках сверкал большой складной нож, которым нетрудно было насмерть убить человека.
— Прочь! — крикнул он не своим осипшим голосом. — Убью первого, кто подойдёт… Не дамся пороть! Права не имеете! Закона такого нет!
Он отчаянно и часто махал ножом по воздуху, чуть не задевая самого себя. Солдаты испуганно отскочили назад.
— Ваше высокородие! Они как раз убьют. Ножом пыряют! Изволите видеть, ножище какой! — обратился к директору Долбега.
— Канальи, трусы! — гневно пробормотал Румшевич. — Трое одного мальчишку одолеть не могут…
Он нагнул свою лысую голову, по которой волною перебегали налитые кровью синие жилы, и несколько мгновений стоял, задумавшись. Всё лицо его проступало то бледными, то красными пятнами.
— Ну хорошо! — громко крикнул он, приподнимая голову. — Оставьте этого разбойника. Ступайте прочь. Если так, я не стану нарушать их прав. Я хотел спасти твою участь, негодяй, но ты теперь погубил сам себя… Где секретарь совета? — строго спросил он, внезапно поворачиваясь назад к толпе молча стоявших за ним учителей.