— Это что же-с такое, Василий Иванович? — изумлённо протестовал он, перегибаясь через стол и щурясь на экзаменный лист розовыми, как у кролика, глазами. — Что же это вы делаете?
Василий Иванович не торопясь окончил своё дело и не торопясь расчеркнулся под экзаменным листом. Словно и не слышал протеста своего коллеги. Он, очевидно, сообразовался в этом деле преимущественно с тем, как смотрел на него наш папенька, сурово крутивший свои грозные усы и нетерпеливо ожидавший развязки, а вовсе не с теми фантазиями, которые могли возыметь по этому случаю те или другие подчинённые ему учителишки.
— Я всех учителей спрашивал… Весь совет согласен, — спокойно сказал он наконец. — Только вот вы с Иваном Андреичем!
И аккуратно сложив вчетверо оба наши листа, он не спеша стал класть их в боковой карман.
— Послушайте, какой совет? Никакого совета не было… Как же это возможно! — горячился математик, покраснев до белков глаз от досады.
— Изо всех экзаменов пятёрки… Вместе с братом готовился, а ради вашей прихоти родителей возбуждать? — закончил Василий Иванович, повёртывая спину.
— Я буду протестовать, Василий Иванович! Это незаконно! Я заявлю директору, — говорил взволнованно математик, идя следом за ним.
— Вот и отлично… Не хотите ли со мною идти? Я к директору сейчас, — с спокойной насмешливостью отвечал, не оборачиваясь, Василий Иванович. — Фанаберия всё у вас, господа… Никакого духа дисциплины! Я вот сам об этом директору доложу. Не знаю, похвалит ли он. — Василий Иванович взял нас за руки обоих и торжественно подвёл к отцу. — Ну, поздравляю вас, почтеннейший Андрей Фёдорович, с двумя третьеклассниками, — весело сказал он. — Блистательно сдали. Очень рад! Вот этот, меньшой, только из арифметики немножко слаб, ну, да это мы подгоним! Надеюсь, что будет у нас отличным учеником!
Папенька горячо пожимал ему руку и благодарил, даже ласково потрепал нас обоих по щеке.
— Ну, молодцы, молодцы! Не ударили в грязь лицом, — не совсем явственно бормотал он, будучи вообще не особенным охотником до любезничаний.