Неожиданно она почувствовала, как две руки бурно охватили ее.
– Вы не можете, почему же нет?… Потому что ты любишь меня, Магдалина! Да, ты любишь меня! – воскликнул радостно Вернер и отвел ее руки от лица. – Позволь мне видеть твои глаза!… Это чувство, которого ты стыдишься? Посмотри на меня, как счастлив и горд я, когда я говорю тебе, что я люблю тебя, Магдалина!
– Это невозможно! Та холодность, которая приводила меня в отчаяние…
– Она была вызвана тем же, что и твоя резкость, которая, однако, не привела в отчаяние меня, – улыбаясь, прервал ее Вернер. – Дитя, ты не умеешь лгать. Твои губы произносили горькие слова, а глаза говорили совсем о другом… Я полюбил тебя с того момента, когда увидел тебя на башне. То, что сам не понимая, рассказал мне о тебе старый Яков, заставило меня понять, что мне выпало счастье хранить бесценное сокровище, мимо которого, не замечая его, проходят другие… Но я понимал и то, что птицелов, нацелившийся на эту редкую птичку, должен быть очень осторожным, потому что она пуглива и смотрит на мир с недоверием. Поэтому я надел броню холодного спокойствия и избегал любых сильных порывов, внимательно следил за тем, что делаю и говорю… Я наблюдал за тобой бессчетное количество раз когда ты даже не догадывалась о моем присутствии. В тиши старой церкви, в монастырском саду, в комнатушке Якова, когда ты пренебрегла моими апельсинами и на садовой стене, когда ты бросала цветы соседским детям… Будешь ли ты моей женой, Магдалина?
Она выпрямилась, с сияющими глазами, и, держась в его объятиях, не говоря ни слова, протянула ему обе руки. Так был заключен союз между двумя людьми, о которых еще несколько минут назад любой сторонний наблюдатель сказал бы, что они не совместимы как лед и пламя.
Более не скрываясь, Магдалина открыла любимому, как страдала в последнее время, и рассказала ему о своих приключениях под землей, не скрывая чувств и мыслей посещавших ее тогда.
– Таким образом, легендарным Двенадцати Апостолам, я обязан тем, что пришел к моей счастливой цели быстрее, чем смел надеяться! – воскликнул Вернер, смеясь. – Знаешь ли, что я хотел сказать во время нашего первого, так бурно окончившегося разговора?
– Конечно, тот Апостол…
– Это любовь.
– Да, но красивая итальянская девушка, о которой рассказывал Яков…