Стук в дверь прервал старушку. «Стрекоза» чуть не упала со стула от удивления: в комнату вошел тот, чье имя она только что произнесла; пред нею стоял молодой Вернер. Он приветливо поклонился старушке и объяснил, что зашел просить у нее ключ от церкви, так как слышал, что он хранится у нее.
«Стрекоза» низко присела и вытаращила свои стеклянные, светлые глаза. На этот раз Магдалина не вскрикнула, как несколько дней тому назад, когда увидела Вернера на колокольне; она даже не пыталась убежать; нет, ее стройная фигура медленно, словно вырастая, поднялась со стула. Кровь отлила от лица, даже губы побелели, только в глазах, обращенных к вошедшему, сверкал гневный огонек. Старушка пошла в соседнюю комнату за ключом, а молодой Вернер приблизился к девушке. Вечернее солнце освещало его черты: он походил на мраморное изваяние – настолько его черты были правильны и благородны, но вместе с тем холодны и неподвижны. Он вежливо обратился к ней, делая вид, что не замечает ее недружелюбного отношения.
– Я очень огорчен, что недавно невольно испугал вас.
– В эту минуту мне грезилось что-то чудное, и я никак не ожидала увидеть человека, – ответила Магдалина.
– Да, такое резкое пробуждение к действительности всегда неприятно.
– О, я с самого раннего детства привыкла к разочарованиям.
– Вы так молоды и уже так разочарованы?
– Вы хотите сказать – научена опытом?
– Нет, я этого не сказал, для этого я должен был бы знать ваши испытания, а я очень мало знаю о вашем прошлом.
– Да и не стоит с ним ближе знакомиться.