– Я знал, что добрая сестра милосердия не допустит, чтобы кто-нибудь из ее ближних оставался без помощи! – произнес он осторожно и посторонился, чтобы пропустить ее в комнату.
Она поспешно направилась к столу и вынула из корзинки все, что нужно было для перевязки.
Маркус, стараясь не глядеть на нее, подошел и видел, что каждая жилка в ней дрожала, и ловкие пальцы тщетно старались приготовить повязку.
– Я сегодня ужасно неловка, проговорила она, – вероятно здесь очень душно или я такое жалкое создание!
С лихорадочной поспешностью она развязала платок и откинула его назад, затем взяла его перевязанную руку и молча стала снимать бинт.
Маркус сознавал, что его спокойствие и самообладание дадут ей возможность побороть волнение.
– Ваше страданье скоро кончится! – заметил он, стараясь ее успокоить, но голос его предательски дрогнул, изобличая его собственное волнение.
– Да, вы правы: рана отлично заживает, – сказала она, сняв повязку, – и даже не останется никакого знака.
– Как жаль! Я был бы рад носить всю жизнь шрам в память этого происшествия! Значит, дальнейшего лечения не потребуется, хотите вы сказать?
– Теперь достаточно будет помощи госпожи Грибель! – ответила она, свертывая новый бинт.