– Я очень прошу вас, если вы до отъезда еще раз посетите мызу, ничего не говорить там об этом! Пожалуйста!
– Хорошо, я согласен молчать, хотя до сих пор не был еще хранителем нечистых тайн.
– Нечистых?! – воскликнула она, отшатываясь от него в сторону.
И в одном этом слове, в одном движении отразился целый ряд таких сложных ощущений, что он невольно задал себе вопрос: гениальная комедиантка эта девушка или чистое существо с высоко просвещенной душой!…
Маркус должен был с горечью остановиться на первом: какое могло быть сомнение?…
Разве та излишняя скромность, с какой она недавно скрывала свое лицо от его взглядов, не была наглой комедией? Ведь здесь, в компании веселых мужчин, она без всякого стеснения, появлялась без уродливого „наглазника!“
Несмотря на это, она осмелилась просить его нежным трогательным голосом не выдавать ее…
И к довершению всего, очаровательная прелесть ее существа, лицо, полное жизни и обрамленное волнистыми прядями темных волос!… Казалось, вокруг его сердца лукаво обвивается пестрая ехидна, которой нужно бы размозжить голову…
– Вас оскорбляет грубое слово? – резко бросил он. – В таком случае заменим его другим, скажем: „интересных тайн!…“ Вас это устраивает? – насмешливо прибавил он. – Стариков вам легко провести, – они оба не переступают через порог дома и не могут следить за вами, а я… Ну, я дал вам слово и буду нем, как могила… Но что вы будете делать с госпожой „синим чулком“? Она не прикована к своей мансарде, и у нее прыткие ноги, в чем я мог убедиться вчера вечером! Она парит, как фея, и умеет внезапно исчезать, как дриада, и может внезапно выпорхнуть из любого уголка леса, закутанная в серо-зеленый вуаль…
Еле заметная улыбка скользнула по ее губам, и она поспешила наклониться, чтобы взять кувшин.