– Я с ума сойду из-за этой девушки, – пробормотал он сквозь зубы, в отчаянии проводя рукой по волосам.
Открыв глаза, он замер в недоумении.
Что это? Не грезит ли он наяву?…
У самой двери он видит ее, „недотрогу“, щеки и уста которой все еще покрыты бледностью, несмотря на палящий зной. И она сама пришла к нему, в его жилище.
Впрочем, она же ходит, не стесняясь, несмотря на свою недоступность и скромность в дом холостого лесника! Она сама сказала, что не обращает внимания на строгие требования внешней морали и на суждения сплетников…
И вот она стоит здесь, на полу нейтральной почве, с робостью во взоре, но с несомненной решимостью войти.
Чувство блаженства при виде ее и досада на необдуманность ее поступка странным образом переплелись в душе Маркуса. К этому еще присоединилось опасение, что каждую минуту может войти Грибель – и тогда репутация неосторожной девушки погибнет окончательно…
Лицо молодого помещика покрылось яркой краской при этой мысли, и он вскочил.
– Что вам угодно? – неуверенно спросил он голосом, звучавшим, поэтому сурово и отталкивающе.
Голос этот, казалось, сразил ее: она невольно ухватилась рукой за перила балкона и закрыла глаза, но скоро оправилась.