– Какое намъ дѣло до причинъ, довольно того, что Кети выразила свое желаніе остаться у насъ, дорогая бабушка, – поспѣшилъ сказать совѣтникъ, не спуская глазъ съ молодой дѣвушки. – Я точно предчувствовалъ твое желаніе продлить визитъ у насъ и привезъ тебѣ такой великолѣпный рояль, передъ которымъ нашъ инструментъ ничто иное, какъ разбитая шарманка.
– Но зачѣмъ-же это, Морицъ, – вскричала молодая дѣвушка съ испугомъ. – Боже меня сохрани оставить Дрезденъ, – онъ навсегда останется моею родиною, а здѣсь я только въ гостяхъ. Не могу-же я всюду возить съ собою рояль, вмѣстѣ съ багажемъ.
– Я надѣюсь, что ты не всегда будешь считать Дрезденъ своею родиною, – отвѣчалъ совѣтникъ съ легкимъ смѣхомъ. – Завтра утромъ будетъ привезенъ рояль и поставленъ, до поры до времени, въ твою комнату.
Президентша захлопнула книжку и положила на нее свою бѣлую руку.
– Ты измѣняешь этимъ наши планы, Морицъ, – сказала она медленно выпрямляясь, – хотя мнѣ и очень непріятно, но я сегодня-же напишу баронессѣ Штейнеръ и попрошу ея отложить свой визитъ на нѣкоторое время.
– Не понимаю, почему это нужно.
– Потому что намъ нельзя будетъ принять ее, какъ было предположено. Комната Кети предназначалась для гувернантки баронессы.
Совѣтникъ пожалъ плечами.
– Очень жаль, – сказалъ онъ, – но Кети, само собою разумѣется, останется въ своей комнатѣ.
Какимъ это образомъ совѣтникъ рѣшился противорѣчить президентшѣ и находилъ совершенно натуральнымъ, что баронесса Штейнеръ должна была уступить мѣсто Кети; тогда какъ прежде онъ не жалѣлъ никакихъ жертвъ, чтобъ съ достоинствомъ принимать у себя важныхъ гостей? Теперь онъ самъ чувствовалъ себя дворяниномъ, да еще богатымъ, имѣющимъ возможность пускать пыль въ глаза своимъ сотоварищамъ.