– Слава Богу, что оно опять нашлось. Это очень дурная примѣта.
– Неужели ты тоже вѣришь въ примѣты? – спросила Кети задыхающимся голосомъ.
– Почему же нѣтъ? – Неужели ты думаешь, что умные люди не бываютъ суевѣрны? Наполеонъ I былъ суевѣренъ, какъ старая баба, и я не отрицаю различныя предзнаменованія.
Она посмотрѣла на Кети съ такою смѣлостью и твердостью, точно хотѣла выбить изъ молодой дѣвичьей головки всякое воспоминаніе о прошломъ.
– Ты, кажется, забыла, что вчера не одна тамъ стояла, – сказала молодая дѣвушка, указывая на мостъ.
Флора злобно захохотала.
– Всегда такъ съ нами бываетъ, когда мы во время не умѣемъ отстранить отъ себя такихъ навязчивыхъ личностей, какъ ты, которыя вѣчно суются не въ свое дѣло. Я думаю, ты слышала, какъ я говорила, что вчерашнее происшествіе въ лѣсу такъ сильно потрясло мои нервы, что я положительно не помню всѣхъ своихъ дѣйствій и словъ. А тебѣ непремѣнно хочется напомнить мнѣ, что обручальное кольцо лежитъ тамъ, въ рѣчкѣ? А что, если при всемъ моемъ раздраженіи и вспыльчивости я все таки сохранила дорогую бездѣлку? Вотъ оно здѣсь, на моемъ пальцѣ, – сказала Флора, вертя кольцомъ передъ глазами сестры.
– Да; но оно слишкомъ для тебя велико: твои пальцы гораздо тоньше, чѣмъ у твоей покойной матери, – перебила ее Кети, дрожа отъ негодованія.
Флора выпрямилась и чуть не оттолкнула ее отъ себя.
– Эхидна! – прошептала она сквозь зубы. – При первой встрѣчѣ съ тобою, я почувствовала, что ты будешь мнѣ помѣхою въ жизни. Какъ ты смѣешь слѣдить за моими дѣйствіями, какъ шпіонъ и повѣрять мои слова и поступки? Не въ томъ ли состоятъ тѣ честныя правила, которыя тебѣ внушала твоя Лукасъ?