Брукъ невольно отступилъ на нѣсколько шаговъ.
– Какая странная идея!
– Да, вамъ кажется страннымъ, что я наконецъ очнулась отъ своей ребяческой самонадѣянности и узнала, что теплое, искреннее чувство и справедливая воля ничего не значатъ въ свѣтѣ. Неправда-ли, я довольно поздно поняла, какъ я смѣшна съ своими своеобразными воззрѣніями на хорошее и дурное, на правду и ложь?
Кети поблѣднѣла отъ чрезмѣрнаго внутренняго волненія, и по членамъ ея пробѣжала потрясающая дрожь.
– Трудно сознаться, что я до сихъ поръ часто обманывалась въ людяхъ, и не имѣю права быть счастливою по своему. Вы спросили меня въ первый день нашего знакомства, какъ я смотрю на свое неожиданное богатство? Только въ настоящую минуту я могу дать вамъ точный отвѣтъ.
– Мнѣ кажется, что съ этимъ богатствомъ посѣтило меня и несчастіе. Теперь всѣ тѣ, которые протягиваютъ мнѣ руки,чтобы притянуть меня къ себѣ, не желаютъ обладать лично мною, но тѣми золотыми волнами, которыя такъ обильно за мною слѣдуютъ.
Докторъ испуганно посмотрѣлъ на свою собесѣдницу.
– Боже мой! Какимъ образомъ пришли вы къ такому возмутительному заключенію?
Кети засмѣялась принужденнымъ смѣхомъ.
– И вы еще спрашиваете? Неужели вы не замѣчаете, что меня ежечасно принуждаютъ подкрѣплять въ себѣ это возмутительное убѣжденіе. Меня стараются увѣрить, что въ моемъ миломъ Дрезденѣ меня любятъ и ласкаютъ только потому, что я богата; учителя раздуваютъ въ мнѣ слабую искру музыкальнаго таланта лишь изъ крупнаго гонорара, который я имъ плачу, а опекунъ ухаживаетъ за питомицей и сватается за нее, потому что лучше всѣхъ знаетъ ея стоимость.