Въ мартѣ мѣсяцѣ, довольно рано утромъ, шла молодая дѣвушка изъ города по шоссе, по обѣимъ сторонамъ котораго тянулись хорошенькія дачи и потомъ повернула на широкую проѣзжую дорогу, ведущую прямо на мельницу.
На улицахъ еще стояла грязная вода отъ таявшаго снѣга и преимущественно стекалась въ глубокія колеи, прорытыя тяжелыми колесами мельничныхъ телегъ и въ широкія слѣды отъ многихъ человѣческихъ подошвъ; но хорошенькія ножки молодой дѣвушки были обуты въ прочныя, кожанныя ботинки, а черное шелковое платье такъ аккуратно подобрано, что рубецъ его даже не касался мокрыхъ коблучковъ. Она шла такъ твердо и увѣренно, что ее нельзя было сравнить ни съ эльфою, ни съ силъфидою, напротивъ того ея стройная фигура нѣсколько напоминала Швейцарку, которой альпійское молоко и чистый горный воздухъ придаютъ здоровый цвѣтъ лица и сильные мускулы. Плотно прилегающая кофточка изъ чернаго бархата, обшитая мѣхомъ обрисовывала красивыя линіи тальи и груди, а на каштановыхъ волосахъ была надѣта шапочка изъ куньяго мѣха.
Лицо было открытое, черты не совсѣмъ правильны, носъ немного коротокъ въ сравненіи съ шириною лба, ротъ слишкомъ великъ, круглый подбородокъ съ ямочкой выдавался впередъ, брови не правильно очерчены, но всѣ эти недостатки исчезали, какъ бы по повеленію прелести молодости и выкупались великолѣпнымъ цвѣтомъ лица.
Молодая женщина вошла въ отворенныя ворота мельницы. Цѣлая стая куръ, подбирая кормъ по слѣду разсыпанныхъ хлѣбныхъ зеренъ, только что собиралась выйти погулять на проѣзжую дорогу, но въ минуту разсыпалась въ разныя стороны при видѣ незнакомой гостьи, а дворовыя собаки, еще не вполнѣ очнувшись отъ дремоты, бросились къ ней съ громкимъ лаемъ. Какъ весело обливало весеннее солнце своими блестящими лучами, стѣны стараго дома! Нѣсколько дней тому назадъ свалились послѣднія льдинки съ жолоба водосточной трубы, а сегодня теплый, прозрачный воздухъ дрожалъ надъ согрѣтыми аспидными досками крыши. Изъ толстыхъ коричневыхъ почекъ каштановъ капала смола, что заставляло ихъ блестѣть какъ кусочки алмаза; комнатныя ростенія въ горшкахъ были въ первый разъ вынесены на чистый воздухъ, а на порогѣ входной лѣстницы сидѣлъ замазанный мукою мельникъ и отрѣзывалъ себѣ апетитные куски хлѣба и сыра.
– Мавръ! Сторожъ! – закричала молодая дама ласковымъ голосомъ.
Собаки забѣгали какъ бѣшеныя и съ громкимъ визгомъ рвались съ цѣпей.
– Что вамъ угодно? – спросилъ мельникъ, тяжело поднимаясь.
– Мнѣ ничего не угодно, Францъ, я только хочу повидаться съ вами и съ Сусанной, – смѣясь отвѣчала молодая дама.
Въ одну секунду ножъ, хлѣбъ и сыръ полетѣли подъ лѣстницу. Мельникъ былъ небольшаго роста даже немного ниже своей гостьи – онъ съ недоумѣніемъ смотрѣлъ въ лицо молодой дѣвушки, которую онъ въ послѣдній разъ видѣлъ ребенкомъ и называлъ, по примѣру другихъ „мельничнымъ мышенкомъ“. Въ то время она дѣйствительно съ ловкостью мышки слѣдовала за нимъ шагъ за шагомъ по всѣмъ амбарамъ мельницы, – теперь же стояла передъ нимъ его хозяйка, а онъ, прежній обер-мельникъ былъ ея арендаторомъ.
– Курьезно, – сказалъ онъ покачивая головою съ видимымъ замѣшательствомъ. Глаза и ямочки на щекахъ остались тѣже, но откуда этотъ нечеловѣческій ростъ! – Мельникъ смѣрилъ глазами высокую фигуру дѣвушки. Это вы вѣрно получили въ наслѣдство отъ бабушки Зоммера; она тоже была высока ростомъ и какъ кровь съ молокомъ… – Да замолчите-ли вы, кональи, – закричалъ мельникъ на все еще лаявшихъ собакъ, – право, мнѣ кажется, что эти животныя узнали васъ, барышня.