Боже мой, какое разрушеніе! Въ одну секунду превратился въ пепелъ и груду камней тотъ земной рай, надъ которымъ такъ долго трудился богатый владѣлецъ. Громадные куски мрамора, съ страшною силою подброшенные на воздухъ, падали потомъ на землю и глубоко вонзались въ мягкую, травянистую почву; всѣ деревья, попадавшіяся имъ на дорогѣ, покорно гнулись и ломались, какъ тростникъ, а красивый пальмовый домикъ съ стеклянными простѣнками стоялъ уже безъ крыши и ярко сверкалъ зубчатыми осколками. Настоящій каменный градъ, какъ бы нарочно направленный чьей то мстительной рукою, окончательно разрушилъ это „стекляное чудо“.
Да, страшное зрѣлище, при видѣ котораго волосы поднимаются дыбомъ и дыханіе замираетъ отъ страха.
Верхняя часть башни съ зубчатымъ вѣнцомъ раскрошилась и разлетѣлась по разнымъ сторонамъ, но за то нижняя часть стѣны уцѣлѣла отъ страшнаго взрыва и гигантской силѣ удалось только оторвать небольшую часть отъ крѣпкой башни; изъ жерла ея высоко поднимались блѣдно желтые огненные языки, усердно лизавшіе каждую балку, каждый камень на внутреннихъ стѣнахъ.
– Мой бѣдный баринъ! – кричалъ Антонъ, въ отчаяніи протягивая руки надъ рвомъ, и съ ужасомъ посматривая, какъ журчавшія волны далеко разливались по парку и потомъ снова возвращались въ свое низкое ложе, унося съ собой зеленыя вѣтки, куски дерна и окрававленные трупы голубей и сорокъ.
Хорошенькій мостокъ безслѣдно исчезъ, на высокомъ, живописномъ холмѣ образовались глубокія трещины, а старые орѣшники, украшавшіе всю мѣстность лежали теперь съ вырванными корнями.
Какую пользу могли принести стекавшіяся сюда новыя массы народа? Какой толкъ въ томъ, что привезли пожарныя трубы? О спасеніи башни не могло быть и рѣчи. Да кто-же рѣшится броситься въ огонь, что-бы спасать дорогую мебель, старинные, серебреные кубки, рѣдкія художественныя произведенія и бархатные ковры? Объ этомъ, конечно, никто и не думалъ.
Правда, что въ толпѣ шептались довольно громко, но то были разговоры о накопленныхъ сокровищахъ, о золотѣ, о серебрѣ, о цѣнныхъ бумагахъ, хранившихся подъ семью замками въ желѣзныхъ шкафахъ. Куда все это дѣлось? Лопнули-ли толстыя, желѣзныя стѣны, отдавъ огню на истребленіе всѣ свои несмѣтныя сокровища, или, на зло свирѣпому пламени, свалились въ подвалъ цѣлыми и невредимыми?
А что сталось съ богачемъ, который, по словамъ Антона, часъ тому назадъ отправился въ погребъ, что-бы выбрать лучшія вина къ предстоящему ужину?
Всѣ съ замираніемъ сердца смотрѣли въ огненную бездну, между тѣмъ какъ растерянный слуга бѣгалъ вокругъ рва и громко повторялъ имя своего господина.
Какое непростительное легкомысліе хранить порохъ въ подвалѣ, куда часто входили съ огнемъ.