Мужчины, пріѣхавшіе на пиршество дѣвичника, сидѣли у президентши далеко за полночь, и хотя никто изъ нихъ не касался этого щекотливаго вопроса, но тѣмъ не менѣе все таки слышались мимолетныя замѣчанія о тяжелыхъ послѣдствіяхъ, неизбѣжныхъ послѣ такой ужасной катастрофы, такъ какъ совѣтникъ всѣ свои документы, книги и цѣнные билеты хранилъ въ башнѣ, а всѣ знали, что отъ пожара не уцѣлѣла ни одна бумажка. Положимъ даже, что весь наличный капиталъ безслѣдно пропалъ, но вѣдь пожилой дамѣ оставалась еще земля, оцѣненная въ нѣсколько сотъ тысячъ; подъ крѣпкими, каменными сводами хранилось не мало серебра, въ конюшняхъ стояли дорогіе кони, въ домѣ богатая мебель и картины знаменитѣйшихъ мастеровъ. Всего этого было совершенно достаточно, чтобы обезпечить жизнь избалованной старушки и упрочить за нею существованіе, полное роскоши и богатства, если-бы она въ состояніи была доказать, что мѣщанская кровь совѣтника течетъ тоже и въ ея жилахъ.
Словоохотливые гости не забывали тоже говорить о внучкѣ мельника, лежавшей теперь на верху въ Генріэттиной комнатѣ; каждый зналъ, что все ея состояніе хранилось опекуномъ въ башнѣ, за крѣпкими стѣнками желѣзнаго шкафа.
Президентша такъ предалась отчаянію и горю, что почти не обращала вниманія на эти разговоры: какое ей было дѣло до денегъ мельника? Между тѣмъ Флора, не смотря на хладнокровіе съ которымъ она относилась къ потрясающему событію, съ злобнымъ чувствомъ перечисляла всѣ случайности, которымъ подвергалась младшая сестра, послѣ потери всѣхъ денежныхъ документовъ.
На ея красивомъ лицѣ отражалась злость, когда она, въ десятомъ часу утра, спускалась съ лѣстницы бельэтажа. Она, всѣми прославляемая, всѣми уважаемая красавица, умъ и здравыя сужденія которой такъ высоко всегда цѣнились, должна была теперь унижать свое достоинство и играть жалкую роль лишней въ комнатѣ больной.
Возлѣ кровати, на которой лежала Кети, сидѣла еле живая Генріэтта, съ поджатыми подъ себя ногами и новая сестра милосердія – тетушка Діаконусъ. Впрочемъ старушка волею-неволею должна была искать убѣжища въ виллѣ, потому что въ ея уютномъ домикѣ отъ сильнаго взрыва провалились всѣ трубы, на стѣнахъ образовались трещины, изъ оконъ выпали рамы и всѣ двери сорвались съ петлей. Подруга тетушки, недавно къ ней переѣхавшая, перебралась вмѣстѣ съ кухаркою на мельницу къ Сусаннѣ, а къ разрушенному домику были приставлены два сторожа.
Кромѣ тетушки и Генріэтты, у изголовья больной помѣстился еще докторъ, такъ что для Флоры не нашлось свободнаго мѣста въ комнатѣ. Да и гордой красавицѣ непріятно было смотрѣть на поведеніе старухи, которая такъ ужасно безпокоилась о безопасной ранѣ на Кетиномъ лбу, точно это было самое важное послѣдствіе случившагося несчастія. Докторъ тоже озабоченно смотрѣлъ на больную и поминутно вставалъ, чтобы мѣнять компрессъ на ея лбу. У Флоры не хватало терпѣнія хладнокровно смотрѣть, какими нѣжностями и заботами окружали эту коренастую дѣвушку съ крѣпкими нервами и здоровымъ тѣлосложеніемъ простаго дровосѣка.
Утомившись неумолкаемой болтовней и рѣшивъ, что сегодня ей не съ кѣмъ серьезно поговорить, прекрасная невѣста въ сильномъ раздраженіи спустилась въ нижній этажъ, надѣясь отдохнуть тамъ въ своей уединенной комнатѣ.
Снявъ воздушный, тюлевый нарядъ, она облачилась въ бѣлый кашемировый капотъ греческаго фасона и прилегла отдохнуть на красную отоманку.
Бывшій рабочій кабинетъ Флоры находился теперь въ плачевномъ состояніи: черный, рѣзной столъ стоялъ въ углу пустой и запыленный, почти всѣ книги были сняты съ полокъ и лежали въ большихъ ящикахъ, нагроможденныхъ посреди комнаты, на полу валялись черные и бѣлые куски мрамора – осколки статуй и бюстовъ, и все это освѣщалось слабымъ огнемъ едва мерцавшей лампы, съ чернымъ, закоптѣвшимъ стекломъ.
Впрочемъ Флора не долго оставалась одна и съ первыми проблесками наступившаго дня послала въ бель этажъ и приказала просить къ себѣ доктора. Услышавъ его твердые шаги, громко раздававшіеся по корридору, она торопливымъ движеніемъ поправила мелкіе локончики, упрямо торчащіе изъ подъ кружевъ утренняго чепца, еще глубже прижала блѣдное, взволнованное лицо къ краснымъ, шелковымъ подушкамъ и установила сверкавшіе глаза на дверь, черезъ которую онъ долженъ былъ войдти.