– Вы были при немъ? – шепнула она, приближаясь къ нему.
– Да, былъ.
– Онъ умеръ такъ внезапно, а Морицъ не написалъ мнѣ никакихъ подробностей о его смерти, я даже не знаю отчего онъ умеръ.
Докторъ стоялъ къ ней бокомъ, такъ что она могла видѣть только профиль; подбородокъ и губы были покрыты густою бородою, но тѣмъ не менѣе она замѣтила, какъ онъ крѣпко сжалъ ротъ, точно ему трудно было отвѣчать. Помолчавъ минуту онъ обернулся къ ней лицомъ и посмотрѣлъ на нее строго и серьозно.
– Вамъ навѣрное скажутъ, что онъ умеръ вслѣдствіе моей неловкости при операціи, – сказалъ онъ едва внятнымъ голосомъ.
Молодая дѣвушка, как бы испугавшись, отшатнулась назадъ, глаза ея еще разъ посмотрѣли на доктора, но потомъ опустились.
– Единственно для того, что-бы успокоить васъ, скажу вамъ, что это неправда, – продолжалъ Брукъ, – но какъ могу я требовать отъ васъ, что-бъ вы повѣрили мнѣ? Мы сегодня видимся въ первый разъ и совсѣмъ не знаемъ другъ друга.
Нѣсколько словъ было-бы довольно, что-бъ кончить это тягостное положеніе, но Кети и не думала объ этомъ. Онъ былъ правъ, – какъ могла она знать, былъ-ли онъ виноватъ, или его только осуждаетъ общественное мнѣніе. Наружность его, дѣйствительно, дышала прямодушіемъ и правдивостью, Кети чувствовала, что этотъ человѣкъ не способенъ даже оправдываться въ несправедливыхъ подозрѣніяхъ, а сдѣлалъ это теперь только изъ снисхожденія къ ней.
Но не смотря на это, она все таки была не въ состояніи высказать слова.
Впрочемъ Брукъ и не ждалъ отвѣта, онъ отвернулся отъ нея съ такою гордостію и достоинствомъ, что ей стало стыдно и густой румянецъ внезапно покрылъ ея щеки.