Кети молча смѣрила его съ головы до ногъ много-значительнымъ взглядомъ.
– Скажите пожалуйста, г-нъ Францъ, почему вы такъ стали важны? – сказала она съ ироніей. – Про кого вы такъ говорите? Развѣ вы сами не происходите изъ этого народа? Кѣмъ-же вы прежде были на мельницѣ? Рабочимъ, простымъ рабочимъ, которому не разъ приходилось молча выносить оскорбленія и несправедливости.
Грубое лицо мельника сильно покраснѣло. Онъ молча стоялъ совершенно растерянный передъ молодою госпожею, такъ ясно и просто опредѣлившей его положеніе.
– Не сердитесь, дорогая барышня; я сказалъ это не отъ злаго сердца, – проговорилъ онъ наконецъ и въ замѣшательствѣ протянулъ ей свою широкую руку.
– Вы, дѣйствительно, не злой человѣкъ, вамъ посчастливилось сдѣлаться арендаторомъ мельницы и вы корчите изъ себя человѣка, имѣющаго деньги въ карманѣ, – сказала она и положила свою руку въ его ладонь, но морщинка неудовольствія не скоро изгладилась на ея лбу. Она вынула изъ кармана бѣлый платокъ, положила въ него голубя и связала всѣ четыре конца.
– Я отнесу Генріэттѣ ея маленькаго инвалида, – сказала она осторожно поднявъ платокъ за концы.
Докторъ отворилъ маленькую калиточку, выходившую прямо въ паркъ и пропустилъ молодую дѣвушку впередъ. Войдя въ паркъ, Кети остановилась, какъ вкопанная.
– Я здѣсь ничего не узнаю, можно подумать, что руки великановъ передѣлали весь паркъ, – сказала она, съ испугомъ оборачиваясь назадъ. – Скажите, что дѣлаютъ тамъ эти люди? – спросила она, указывая на большое углубленіе въ землѣ, откуда высовывались головы безчисленныхъ рабочихъ.
– Они выкапываютъ прудъ; Президентша очень любитъ лебедей на широкомъ, водяномъ зеркалѣ.
– А что тамъ строятъ?