– Такъ ты хочешь подарить имъ эту землю?
– И не помышляю объ этомъ. Ты совершенно напрасно смѣешься надо мною, Морицъ. Я не имѣю никакого желанья поднимать себя на смѣхъ сентиментальностью. Да и рабочіе не требовали подарковъ, или милостыни, какъ сказалъ докторъ Брукъ.
– Вотъ какъ! какъ сказалъ Брукъ! Неужели онъ успѣлъ уже сдѣлаться и твоимъ оракуломъ? – вскричала Флора, приподнимаясь съ дивана и устремляя на сестру испытывающій взглядъ.
На щекахъ Кети вспыхнулъ румянецъ, но тотчасъ-же исчезъ; глаза ея встрѣтили взглядъ сестры съ твердостью и холодностью.
– Я хорошо знаю цѣну тому, что мы сами заработали; что я сама могу выработать, то предпочту всякому подарку, – продолжала Кети, не обращая вниманія на слова Флоры, – и потому взяла бы съ рабочихъ ту цѣну, какую они хотѣли дать за твою землю.
– Да, ты устраеваешь очень выгодное дѣло, Кети, – смѣялся совѣтникъ. – Той суммой не могъ бы вполнѣ оплатиться мой безплодный, береговой клочокъ, а ты хочешь отдать за него превосходную, черноземную почву, да еще рядомъ съ мельницей! Нѣтъ, какъ хочешь, но моя совѣсть не позволяетъ мнѣ согласиться съ тобою.
– Въ такомъ случаѣ имъ придется подождать еще нѣсколько времени, – отвѣтила она спокойно. – Черезъ три года я исполню свое намѣреніе и можетъ быть дамъ рабочимъ денегъ на постройку, конечно безъ всякихъ процентовъ.
Затѣмъ Кети поклонилась съ спокойною улыбкою и вышла.
VII.
Кети медленно спустилась по узкой, витой лѣстницѣ, ея пылкое воображеніе рисовала передъ нею тѣни покойныхъ Баумгартеновъ и сердце ея наполнилось грустью и отвращеніемъ. Все ее окружающее было ей непріятно, даже самъ новоиспеченный дворянинъ, который, не жалѣя денегъ на поддержку старинной славы, запускалъ руки въ объемистые денежные мѣшки гораздо глубже, чѣмъ это заставляло дѣлать его новое дворянское достоинство. На стѣнахъ все еще висѣли доспѣхи рыцарскаго поколѣнія, оружія, которымъ старые полководцы защищали свою честь и славу; въ былые времена эти сабли и шпаги составляли гордость богатырей, которые съ трепетомъ считали на нихъ капли непріятельской крови, теперь же они праздно сверкали на гвоздяхъ, а доспѣхами новаго поколѣнія въ старой башнѣ были новомодные денежные шкафы.