– Это не я, Лео, – воскликнула тетушка, – твоя молодая родственница Кети поставила ихъ въ твой стаканъ. – Нетъ, я ужасно разсѣяна сегодня! – сказала она и поспѣшно вышла изъ комнаты, но Кети успѣла уже захлопнуть за собою дверь и выбѣжала въ садъ. Теперь она спокойно шла мимо оконъ, изъ первыхъ двухъ виднѣлись пестрые букеты зановѣски, затѣмъ слѣдовали еще два окна съ прозрачными филейными гардинами, изъ которыхъ сильно доносился запахъ гіацинтовъ и нарцисовъ; въ ту минуту, какъ Кети проходила, она увидѣла, какъ мужская рука сунула между горшками бѣлый стаканъ съ голубыми цвѣточками – это былъ ея маленькій букетикъ, который докторъ не пожелалъ оставить въ своемъ кабинетѣ.
Кети вздрогнула; теперь она сознала, что поставила себя въ очень неловкое положеніе, докторъ по всей вѣроятности счелъ ея поступокъ за безтактность легкомысленной дѣвушки. Она остановилась и со слезами на глазахъ протянула руку къ открытому окошку, это движеніе заставило доктора обернуться.
– Будьте такъ добры и передайте мнѣ мои цвѣты, – я на минуту положила ихъ на столъ и забыла взять обратно, – сказала она, стараясь придать своему голосу, какъ можно больше спокойствія.
Въ первую минуту казалось, будто голосъ ее слегка испугалъ его, онъ былъ видимо недоволенъ, что Кети застала его врасплохъ, но скрывъ это непріятное ощущеніе онъ отвѣтилъ ласковымъ голосомъ:
– Я сейчасъ ихъ вамъ вынесу. – Минуту спустя онъ опускался съ лѣсенки, потомъ мѣрными шагами подошелъ къ молодой дѣвушкѣ и почтительно подалъ ей стаканъ съ букетомъ.
– Эти первенцы весны мои любимые цвѣточки, – сказала она улыбаясь, – я всегда съ радостью наклоняюсь, что-бъ срывать ихъ и дорожу ими больше, чѣмъ всѣми цвѣтами богатой оранжереи.
Теперь только она успокоилась и вынула букетикъ изъ поданнаго ей стакана.
Въ эту минуту у окна показалась тетушка, она извинилась передъ своею гостьею и убѣдительно просила навѣщать ее какъ можно чаще.
– Мадемуазель Кети не долго пробудетъ здѣсь и скоро опять уѣдетъ въ Дрезденъ, – поторопился отвѣтить докторъ вмѣсто нея.
Эти слова очень удивили молодую дѣвушку; неужели онъ боялся, что она будетъ слишкомъ часто навѣщать его тетушку и говорить о его предполагаемой свадьбѣ? Эта мысль испугала ее, но она внутренно жалѣла доктора, зная какія страданія онъ скрывалъ въ своей груди.