– Если-бы онъ только пришелъ еще въ себя, докторъ! – сказала старая ключница подавленнымъ голосомъ.
– Сомнительно, что бъ это случилось, – отвѣчалъ докторъ, тщательно осмотрѣвъ лицо больнаго, на которомъ уже не было ни кровинки. – Умѣрьте свои чувства! – сказалъ онъ серіозно, замѣтивъ, что Сусанна начинала разражаться громкимъ воплемъ. – Скажите мнѣ лучше, зачѣмъ больной вставалъ съ постели?
Затѣмъ Брукъ взялъ свѣчку и освѣтилъ полъ; половицы возлѣ кровати были забрызганы кровью.
– Это отъ пропитанныхъ кровью компрессовъ, – сказалъ совѣтникъ твердымъ голосомъ, но замѣтно поблѣднѣвъ, между тѣмъ какъ Сусанна клялась, что при ея входѣ господинъ ея лежалъ въ постели, точно въ такомъ же положеніи, какъ при уходѣ доктора послѣ операціи.
Брукъ покачалъ головою.
– Кровотеченіе не могло произойти само собою, вѣроятно больной сильно волновался, иначе это немыслимо.
– Увѣряю тебя, что ничего не произошло особеннаго; – сказалъ совѣтникъ, довольно твердо вынося взглядъ доктора. – Впрочемъ, не буду скрывать отъ тебя, что больной, въ горячечномъ припадкѣ дѣйствительно вскочилъ съ кровати. Слова эти чуть не стали у него поперегъ горла; чтобъ спасти свою честь, онъ жертвовалъ своею правдивостью и хладнокровно отвергалъ бывшій фактъ, не чувствуя за собою ни какой вины; онъ самъ былъ несчастною жертвою и репутація его висѣла на одной ниточкѣ.
Докторъ молча отвернулся отъ него; не смотря на всѣ его старанія привести мельника въ чувство, больной только на минуту раскрылъ тусклые и безжизненные глаза, а вмѣсто словъ изъ устъ его вырвался непонятный, беззвучный лепетъ.
Нѣсколько часовъ спустя совѣтникъ Ремеръ ушелъ изъ мельницы, – все было уже кончено. Надъ дверьми комнаты умершаго и на многихъ вещахъ виднѣлись уже широкія, бумажныя полосы. Тотчасъ послѣ смерти мельника, Ремеръ послалъ за полиціею и, какъ человѣкъ осторожный и добровѣстный, приказалъ все опечатать при своихъ глазахъ.