Грицько. Что мне твои свидетели? У меня свои свидетели.
Свидетель. За свой труд сердцем болеешь…
Иваниха. Ой, болеешь…
Грицько. А я не болею?
Свидетель. А чужое грех трогать.
Иваниха. Ага!
Грицько. То-то и есть!
Свидетель. Шестнадцать годов был я с ее отцом в супряге, что ни год это поле пахал, а ссоры никакой промеж них не бывало. Межу никто не нарушал, ни ее отец, ни его. Скотинка, на здоровье ей, паслась. Потому как, прошу прощенья у пресветлого суда, прежде широко было: никто насчет межи не думал, а теперь тесно, больно тесно стало…
Судья. Тут Иваниха подала в суд на Грицька за оскорбление личности, за то, что он бил ее сапкой. Знаете что-нибудь об этом?
Свидетель. Все знаю. Неужто это только поношение личности? А божье поношение? И так они уж четырнадцать годов…