«Да будет воля твоя, господи! Только бы это выдержать», — подумал Панько и робко ответил:

— Тут я не дам карточку — наверху в комиссии!

— Быдло! — зашипел секретарь и, растягивая рот, зловеще блеснул зубами. Потом подмигнул «агитатору» и шопотом:

— Дать!

В тот же миг десятский взмахнул здоровенным кулаком и ударил Панька по лицу.

«Уже бьют! Но выдержу, будь что будет», — подумал Панько и приладился получить еще несколько тумаков; стиснул зубы и сморщил, сколько мог, лицо, — думал, что это избавит от боли. Секретарь отвернулся к стене хихикая. Панько будто застыл на месте, где остановился, смотрел испуганными глазами на «агитатора» и чего-то ждал.

Тогда подскочил к нему жандарм и замахнулся прикладом:

— Давай или сюда, или туда! Не мешай другим! — заревел он с такой злобой, точно Панько откусил ему ухо.

Дальше Панько уже ничего не помнил, как пригнулся, как вскинул руку над головой и когда выскользнул на улицу.

Стал поодаль напротив дверей и со стыдом и горечью подумал: