Петро покраснел и начал бить себя кулаком в грудь.
— Это все не так, ей-богу не так! Я сейчас присягу дам!
— Дайте присягу, дайте, Петруня! — приговаривала Олена.
— Вот же, ей-богу, присягну!
Толстенький адвокат хитро улыбался. Чтобы избавить своего клиента от дальнейших хлопот, он приподнялся, оперся о стол толстыми руками и вытянул короткую шею.
— Она здесь ни при чем, — сказал он судье, словно упрекая, что тот без нужды разрешил Олене говорить. — Земля числится недвижимостью Семена; ей здесь не о чем разговаривать.
Олена подбежала к адвокату, затем обратно к судье, а потом — к Петру.
— У нас с ним дети, — сказала она жалобно, — четверо малых детей. Что им отец и мать, коли они останутся без земли? Не по правде будет, прошу милости у светлого суда. Где ваша совесть, Петро, чтоб тайком от меня отбирать у моих детей землю?
Судья видел, что, обладай Олена большей физической силой, она стала бы виновницей скандала. А помимо этого он еще ощущал на себе укоризненный взгляд адвоката за то, что без всяких оснований разрешил ей говорить. Поэтому он сдвинул брови и крикнул:
— Тихо, тетка, не то сейчас же арестую!