— Потому что народу много, — добавил хитрый Семен, заметив, что Стрибог задумался.
А Сафату показалось, что Стрибог хочет нахмуриться, поэтому, робко склонившись, он процедил сквозь зубы:
— Хоть бы на пробу, сколько выйдет на всех собравшихся…
Где-то кто-то когда-то, кажется, говорил, что будто бы божки никогда не горюют. Естественно! Готовая у них ложка и чашка, топлива им не надо, одеваться не одеваются, налогов не платят, уездной управы нет — чего бы им и горевать? Однако Стрибог, услышав это, видимо загоревал. (Впоследствии об этом за выпивкой рассказала Параска вдове Варваре.)
Подумал, подумал Стрибог и не сразу спросил:
— Значит, это и есть та единственная вещь, которая может всем принести пользу?
И войт, и Сафат, и Семен посмотрели украдкой на собравшихся.
— Так мы договорились! — крикнула толпа. Варвара подошла к божку и жалобно запричитала:
— Народ-то бедный, несчастный, и вот как выпьет, так и забудет свое горюшко. Да, может, за угощением помирятся и будут жить в согласии. И я помирюсь с Параской, пусть ее! Грех ведь ссориться. А народ очень завидущий — враждуют друг с другом. Стоит ли вам говорить это, пресветлый Стрибоженька, ведь вы сами все знаете!
— А мужику чего надо? — заговорил и могильщик. — Лишь бы ведро полное, а там — хоть в плуг запрягай, как вола.