— Смотрите, Василий Степанович, — завопил он, — что матушка цензура-то наделала с рукописью Петра Косьмича. Что ни страница, то крест или несколько помарок!
— Явление обыкновенное, мы это видим каждый день, — отозвался редактор «Искры» равнодушно.
— Да ведь это — кровь писателя, пролитая во имя какого-то непонятного жертвоприношения Молоху, — заметил я усаживавшемуся на место редактору. — Неужли это не возбуждает в вас сочувствия.
— Сочувствие тут не поможет, — отвечал внушительно Василий Степанович, — цензора делают свое дело, за которое они получают жалованье, награды и пенсии… Они исполняют то, что им велят, иначе цензор может потерять место, т. е. лишиться куска хлеба.
Минаев придвинулся ближе к столу и, возведя очи к потолку, громко возгласил:
О, всемогущий Иегова!
Ты дал нам множество даров,
Уничтожая их сурово:
Дал людям мысль при даре слова
И вместе с этим — цензоров…