— Постой, мы пошлем туда Родионова, он там кое с кем знаком и может разузнать в чём дело.
Родионов, Александр Николаевич, был его товарищ, человек знакомый со всеми и везде. Явясь, по зову Климова, и выслушав поручение, он отправился в III-e Отделение, но там случайно попал на самого статского советника Горемыкина, заведывавшего секретною частью, получил выговор и приказание: «прислать меня к нему для личных объяснений».
Являюсь в III-e Отделение, сижу между голубыми мундирами час и более, — зову нет. Прошу доложить — говорят, что занят. Посылаю г. Горемыкину мою визитную карточку, на которой написал, что я уволен моим начальством только на один час, сижу у него полтора часа, и если ему невозможно принять меня, то я явлюсь в другое время, а теперь должен отправиться на службу. Посланный возвратился с приглашением пожаловать в кабинет. Вхожу. Сидит господин довольно приличной наружности, с ленточкой Владимира в петлице. Кланяюсь.
— Здравствуйте! — обратился ко мне Горемыкин — это вы посылали чиновника Родионова за справкой?
— Я.
— Как же вы осмелились разведывать государственные тайны?
— Никаких государственных тайн я не посылал разведывать, а послал за справкой, почему III-e Отделение не отвечает на запрос лично обо мне Главного управления по делам печати, и послал с разрешения моего начальства, так как мне самому, как состоящему на службе, сходить было некогда.
— Кто вам сказал о сделанном нам запросе?
— Правитель дел главного управления по делам печати Капнист.
— Он не имел права вам этого говорить, а вы проверять его слова. Справка, о которой идет речь, составляет секрет.