— 180 рублей.
— Принесите! теперь, надеюсь, будет довольно? — спросил он, краснея от гнева, Иванова.
Новый обер-провиантмейстер взял счеты и стал считать перед ним. Вот столько то следует мне за два года и два месяца жалованья, столько то столовых, столько то квартирных, а вы даете только 1030 рублей. С ними я не выеду.
Еропкин третий раз отправился к начальству и, вылетев оттуда бомбой, потребовал смотрителя дома.
— Есть у вас экономия от фуража курьерских лошадей? — спросил он смотрителя и, не дожидаясь ответа, прибавил: — подите принесите что у вас есть.
Смотритель принес 125 рублей.
— Получите, — сказал Еропкин Иванову, — и поезжайте к месту нового служения, безотлагательно. Генерал-провиантмейстер, чтобы не задерживать вас, избавляет вас от труда представляться его превосходительству при отъезде.
— Покорнейше благодарю, — отвечал Иванов, и, откланявшись, отправился.
Но событие это, вероятно, сделалось известным военному министру, так как вскоре после того генерал Данзас был назначен членом генерал-аудиториата, а полковник Еропкин отчислен от должности, с зачислением состоять по армии.