Сопровождавший пана трубач дожидался его в сенях. Услышав шум, он осторожно подошел к двери, немного растворил ее, высунул свое лицо и обомлел от удивления, увидев, с каким неистовством ротмистр, посланный для переговоров, выплясывал мазурку!
— Не помешался ли пан? — сказал он про себя. — Что с ним случилось?
Струсь, увидев выпученные глаза, поднятые брови и разинутый рот трубача, вдруг остановился, недоделав самое отчаянное па.
— Что тебе надобно, Гржимайло? Откуда ты взялся? — спросил он с досадой.
— Это вы, пан?
— Конечно, я! Что за глупый вопрос? Убирайся к черту! Откуда ты мог здесь взяться?
— Как — откуда взяться! Я с вами приехал, пан, для переговоров.
— Дьявольская бомба! — закричал Струсь, ударив себя ладонью по лбу. — Совершенно забыл! Во всем этом виноваты вы, обворожительная панна. Слушай, Гржимайло! Если ты заикнешься, пикнешь в лагере о том, что ты здесь видел, то не быть тебе живому; я тебя изрублю!
— Слушаю, пан.
— Убирайся на свое место. Видите ли, панна, вы меня совсем с ума свели. Но вы устали, кажется, сядьте.