— Нет, отец мой, все благополучно!
— А где Наталья Петровна?
— Она все еще гуляет с братцем.
— До сих пор гуляет! Да как же это, Варвара Ивановна? Я братца ее встретил одного на улице, вскоре после обеда. Он сказал мне, что Наталья Петровна осталась с тобою.
— Ох, Василий Петрович! Как бы ты знал, как мне тяжко и горько! Ума не приложу, что мне делать, окаянной. Лукавый меня попутал!
— Как, что это значит?
— Покаюсь тебе во всем, как отцу духовному. Только не брани меня, кормилец мой!
— Ради Бога, скажи скорее, Варвара Ивановна, что сделалось?
— А вот видишь, батюшка. Ты сегодня с мужем шептался, как мы шли от обедни. Я и пристала к нему: скажи, о чем вы шептались? Он долго не говорил. Однако ж я на своем поставила. Он, вишь ты, без вишневки обедать не может. Мне в голову и приди: не дам ему вишневки, пока всего не перескажет. Он крепился, крепился, да наконец мне все и рассказал; не велел только говорить Наталье Петровне.
— А ты, верно, не утерпела, Варвара Ивановна? Так ли?