Враг рек: пойдем, постигнем, поженем, Корысти разделим! Се жатва нам обильна! Упейся, меч, в крови… М е р з л я к о в.
Между тем Хованский, исполняя приказание пребыть в посте и молитве до возвещения победы, с солнечного восхода молился в своей рабочей горнице не столько об успехе древнего благочестия, сколько о скорейшем прибытии Никиты, потому что давно прошел уже полдень, и запах жареных куриц, поданных на стол, проникнув из столовой в рабочую горницу, сильно соблазнял благочестивого князя. Сын его, князь Андрей, сидел в молчании на скамье, у окошка.[42]
— Взгляни, Андрюша, — сказал он наконец сыну, кладя земной поклон, — нейдет ли отец Никита; да вели куриц-то в печь поставить; я думаю, совсем простыли.
— Отца Никиты еще не видно, — отвечал князь Андрей, растворив окно и посмотрев на улицу.
— И подаждь ему на хищного волка победу и одоление! — прошептал старик Хованский с глубоким вздохом, продолжая кланяться в землю. — Да скажи, чтоб Фомка не в самый жар куриц поставил; пожалуй, перегорят!.. Да прейдет царство антихриста, да воссияет истинная церковь, и да посрамятся и низвергнутся в преисподнюю все враги ее!.. Андрюша, эй! Андрюша! скажи дворецкому, чтоб приготовил для отца Никиты кружку настойки, кружку французского вина да кувшин пива.
Молодой князь вышел и, вскоре возвратясь, сказал:
— Пришел отец Никита.
— Пришел! — воскликнул Хованский, вскочив с пола и не кончив земного поклона. — Вели скорее подавать на стол! Где же отец Никита?
— Он здесь, в столовой.
Старик Хованский выбежал из рабочей горницы в столовую и вдруг остановился, увидев мрачное и гневное лицо Никиты.