— Нельзя ли, батюшка, мне ночевать у тебя? — спросил всадник, спрыгнув с лошади и подойдя к благословению священника. — Лошадь моя очень устала, и я не надеюсь поспеть до ночи туда, куда ехать мне надобно.
— Милости просим, — отвечал гостеприимный старик.
Всадник, привязав лошадь к дереву, которое густыми ветвями осеняло дом священника, сел подле него на скамью.
— Издалека ли, добрый человек, и куда едешь? — спросил отец Павел.
— Еду я в поместье моей родственницы, с которою уже шесть лет с лишком не видался.
— А как прозываешься ты?
— Другому бы никому не сказал своего имени, а тебе скажу, батюшка. Я давно уж знаю тебя.
— Давно знаешь? — оказал священник, пристально вглядываясь в лицо незнакомца. — В самом деле, я, кажется, видал тебя. Однако ж не помню, где. Разве давно когда-нибудь? Не взыщи на старике, память у меня уж не та, что в прежние годы.
— А помнишь ли, батюшка, как приезжал к тебе однажды стрелецкий пятисотенный и спросил тебя обвенчать его ночью, без свидетелей?
— Да неужто это ты в самом деле? Быть не может! С тех пор прошло около шести лет. Когда ж ты успел так состариться?