— Это наш приятель, купец Лаптев.
— Выйди к нему, сделай милость; скажи, что я нездоров и никого не велел пускать к себе.
— Ладно.
Борисов вышел в сени и встретил там Лаптева, которому слуга Бурмистрова, Гришка, весьма походивший поворотливостью на медведя, в этот раз невпопад отличился и препроворно отворил калитку.
— Василий Петрович очень нездоров! — сказал Борисов, обнимаясь и целуясь с гостем.
— Ах, Господи! Я зашел было пригласить его вместе идти к ранней обедне, а потом ко мне на пирог. Что с ним сделалось?
— Вдруг схватило!
— Пойдем скорее к нему! Ах, мои батюшки! Долго ли, подумаешь, до беды!
— Он не велел никого пускать к себе.
— Как не велел! Нет, Иван Борисович. Воля твоя! Сердце не терпит. Впусти меня на минутку: я его не потревожу. Писание велит навещать болящих!