— Что тебе померещилось, Карп Силыч?
— Ничего! Я увидел только камень, и такой на меня страх напал, что в глазах зарябело.
— Тьфу, пропасть! Как ты меня перепугал!
Собравшись с духом, пошли они опять в лес и приблизились на цыпочках к испугавшему их камню. Казалось, что они подходили к спящему медведю.
— Смотрите-ка, смотрите! — прошептал брат старосты, указывая на слово, начертанное на камне, которое с трудом разобрать было можно. — Написано: till vanster. Теперь надобно нам отступить влево на восемь шагов и потом… что бишь сказано в свитке? Вынь-ка его из ящика, Карп Силыч!
Шубин подал свиток брату старосты.
— Здесь сказано, что сначала надобно над ямой проговорить в полночь какие-то неизвестные слова. Я думаю, скоро уж и полночь наступит?
— А вот услышим, как часы будут бить на Троицкой колокольне. Часовой колокол такой звонкой, что версты за три слышен. Теперь же все тихо, как на кладбище.
— Потом, когда слова эти повторит, знаете, он-то, тогда яму надобно разрыть — и дело с концом.
— А кто же из нас слова-то скажет? — спросил Шубин. — Воля ваша! Я один говорить их не стану. Скажем их все вместе, в один голос.