— Чего ты боишься, Лидия? Феодосий ведь успокоил нас.
— Нет, нет! Я знаю, что это стреляют неприятели, что началась битва. Слышишь ли, как кричат, как стонут раненые?
— Тебе все это чудится.
— Я побегу к Феодосию, пусть он защитит нас.
Сказав это, она бросилась из комнаты.
— Куда, куда, Лидия?
Евгения поневоле должна была бежать вслед за ней. Они сошли с крыльца на площадь.
— Куда это вы собрались? — спросил Горов, остановившись перед ними.
— Ах, Алексей Матвеевич! — взмолилась Лидия, — защитите, спасите нас!
— Не бойтесь, матушка, Бог милостив! Наши отобьют окаянных. Стрельба — похвальба, а борьба — хвастанье, говорят старые люди. Видно, они, проклятые, хотели, было, подъехать врасплох, да нет, Феодосия-то Петровича не проведешь! Старого воробья на мякине не обманешь, говорят старые люди. Он их знатно принял, голубчиков!