П е р в ы й с т р е л е ц. А что, разве про них что-нибудь уж приказано?
П я т ы й с т р е л е ц. Приказу еще нет, а велено быть готовым. Иван Андреевич Толстой и братец его подарили нам бочки-то для того, чтоб мы не робели. Чего робеть? закричал я: ведь мы за правое дело вступаемся! Только бы ваша милость не оробела, а стрельцы-молодцы рады с чертом подраться!.. Аль ослеп ты, Павлуха, что на меня набрел? Экой олух!
П а в л у х а. А ты зачем на дороге стал? Мало тебе места-то? Еду не свищу, а наеду не спущу!
П я т ы й с т р е л е ц. Да ты не едешь, а идешь. Эк тебя бросает в стороны! Ой, ты горе-богатырь! Выпил ковш, да уж и глаза вытаращил.
П а в л у х а. Ковш? нет, брат, не один ковш, а с полдюжинки наберется. Вишь расхвастался! Ты думаешь, что я и выпить не умею. Выпьем-ста не хуже тебя, да еще и голубца по нитке пройдем.
П е р в ы й с т р е л е ц. Светает, ребята! Не пора ли по избам?
В т о р о й с т р е л е ц. Неужто ты спать хочешь? Этакая баба! Пировать, так пировать всю ночь напролет. Вот, взглянь на Павлуху — молодец! перешел уж к другой бочке. Лежит, а не спит; знай наливает!
Восходящее солнце осветило пирующих. Многие, успев уже подкрепить себя сном, принялись снова за ковши, разговоры и песни. Вдруг у главной съезжей избы раздался звук барабана.
Т р е т и й с т р е л е ц. Бьют сбор! Побежим, ребята!
Ч е т в е р т ы й с т р е л е ц. Вставай, Павлуха!