— Меня послал к тебе князь Долгорукий.
— Толгирукий? Гм! Он не есть мой нашальник. Еслип велес сарис, то…
— Помилуй, Матвей Иванович, ты еще рассуждаешь, когда каждый миг дорог.
— Мой сосывать тольшен военний совет, а патом марш.
— Побойся Бога, Матвей Иванович, это уж ни на что не похоже. Есть ли теперь время думать о советах?
— Стрелиц не снает слюшпа, и патому так утивлялся! Гей! Сеньке!
Вошел Сенька, слуга полковника.
— Побеши х геспетин польпольковник, х майор, х каптень, х порушик, потпорушик, прапорщик, скаши, штоп все припешал ко мне. Ешо вели свать отин ротна писарь.
Бурмистров, видя, что нет возможности принудить упрямого Кравгофа к перемене своего намерения, в величайшей досаде отошел к окну и, скрестив на груди руки, начал смотреть на улицу. Чрез несколько времени стали собираться приглашенные для военного совета офицеры Бутырского полка.
Сначала вошел маиор Рейт, англичанин, потом подполковник Биелке, швед, с капитаном Лыковым. Когда и все прочие офицеры собрались, Кравгоф приказал ротному писарю Фомину принести бумаги и чернилицу, пригласил всех сесть и сказал!