— Подпишись за всех разом! — сказал десятник.
— Пожалуй! Надобно будет написать: за неумением грамоте.
— Пиши, как знаешь; это твое дело! — закричало несколько голосов.
Положив перо на стол и свернув свиток, Лысков подал его важно сотнику.
— Вот и приговор! Теперь можно его исполнить!
— Ладно! это уж наше дело! — сказал сотник, разорвав на клочки поданную ему бумагу.
— Что ты, что ты, отец мой! В уме ли ты? Да знаешь ли, что велено делать с тем, кто изорвет приговор?
— Не знаю, да и знать не хочу? Эй, ребята! ведите-ка боярина на Красную площадь. Ба, ба, ба! это еще кого сюда тащат? Что за нищий?
— Не нищий, — сказал пришедший с отрядом десятник, — а еретик и чернокнижник Гадин. Вишь, какое лохмотье на себя надел. Мы насилу его узнали!
— А! милости просим! — воскликнул сотник. — Не принес ли он такого же яблочка, каким уморил царя Федора Алексеевича?