В это время Жак, который также отправился искать воды, возвращаясь, закричал нам.
— Папа, папа! Я встретил крокодила!..
— Крокодила! — повторил я со смехом, — в месте, где мы не можем найти капли воды! Ты, дружок, сошел с ума!
— Уверяю тебя, папа, — возразил совершенно испуганный ребенок, — он лежит там, растянувшись на скале и греясь на солнце.
Еще более убежденный в том, что мой ветреник болтает вздор, я отправился с Фрицем к указанному месту и не замедлил признать, что животное, сочтенное Эрнестом за крокодила, было большая зеленая ящерица, называемая игуаной, которая, хотя довольно велика, опасна только тогда, когда бывает раздражена, и которой мясо очень ценится индейцами.
Фриц, по своей всегдашней привычке, уже прицелился в животное.
— Торопишься, — сказал я, поднимая его оружие, — игуана очень живуча, и ты можешь потерять заряд и прогнать животное, которым, мне кажется, мы можем овладеть, благодаря его сну.
Я срезал в кустах хлыст и к концу его привязал бечевку со стягивающейся петлей. Взяв его в левую руку, а в правую палочку, я осторожно приблизился к ящерице, которая продолжала спать. Когда я подошел к ней на длину хлыста, я, к великому изумлению детей, принялся насвистывать знакомую мне песенку.
Игуана проснулась, стала с удивлением озираться и, по-видимому, жадно прислушивалась к раздававшимся звукам. Я продолжал свистеть, и хотя моя музыка не могла быть очень гармонична, я вскоре увидел, что животное впадает в какой-то судорожный восторг. Воспользовавшись этим его состоянием, чтобы накинуть игуане петлю на шею, я сильно дернул за бечевку, и петля стянула нашу новую добычу.
Дети подняли радостный крик и сильно изумлялись способу, которым я овладел игуаной.