Я решил, про себя, отомстить грабителям, но пока ничего не говорил семье.
Мы продолжали готовить клей и намазывать им палочки, которые Жак и Фриц клали на ветви деревьев. Менее чем за неделю мы наловили столько различных птиц, что наполнили ими целую бочку, приготовив их таким же образом, как в предшествовавшем году. В числе этих птиц попались и два из наших домашних голубей, уже давно улетевшие из Соколиного Гнезда. Когда мы узнали их, Жак попросил им пощады. «Посмотри, папа, по их глазам видно, что они узнали в нас старинных друзей». Само собой разумеется, что просьба Жака была исполнена. Чтобы удержать двух беглецов на будущее время, мы построили им, на одной из скал Палатки, голубятню, наполовину высеченную в скале, наполовину сделанную из плетенок. Это жилище показалось голубям, вероятно, до того удобным, что они не только прочно поселились в нем сами, но еще заманили в него впоследствии несколько диких голубей, которые понемногу одомашнились.
Однообразие нашей жизни было нарушено происшествием более комичным, чем грустным, героем которого был Жак, едва не став его жертвой.
Однажды утром наш ветреник явился домой с головы до ног покрытым слоем грязи, под которой он представлял существо очень жалкое.
Братья стали было дразнить бедного мальчика, и он готов был расплакаться. Я прекратил насмешки и спросил его куда он попал, что выпачкался таким образом.
— «В Гусиное болото», за скалами, — ответил он жалостливо.
— Но что же ты там делал? Ведь не гусь же ты?
— Я хотел набрать тростей, чтоб устроить корзины голубям.
— Хотя ты и потерпел неудачу, но намерение твое было доброе, и ты заслуживаешь больше похвалы, чем порицания.
— Как — потерпел неудачу? Я принес две огромные вязки тростей.