— Охотно разрешаю каждому из вас выпить по рюмке вина: вы их вполне заслужили. Только, друзья мои, прошу вас, в другой раз не выезжайте из дому, не предупредив маму и меня. А теперь расседлайте животных: добрый всадник заботится о себе не раньше, как позаботившись о своем коне.
Когда вся семья собралась к ужину, жена подала одно за другим несколько кушаний, шутя провозглашая их с комической важностью:
— Вот, господа, европейский поросенок, который прикидывается американским. Вот, — продолжала она, — свежий и вкусный европейский салат, посаженный и выросший в моем саду, который, как вы знаете, находится на стороне земли, противоположной Европе; следовательно, в моем саду салат этот пускает корни в ту сторону, в которую обыкновенный европейский салат пускает листья. Наконец, — провозгласила она, открывая тыквенное блюдо с желе, — вот прекрасное готтентотское желе, добытое на огороде в море.
Шутки хозяйки были покрыты рукоплесканиями. Такие же рукоплескания раздались, когда жена вынесла к десерту лепешки из кассавы и бутылку нашего меда. Никогда ужин не казался нам столь вкусным и веселым.
Во время его Фриц рассказал нам похождения детей в течение того дня, как его братья и он весь день пробыли в окрестностях фермы, ставя силки и ловушки; как они изловили ондатр при помощи моркови, а других мускусных крыс на рыбок; как на ту же приманку попались и утконосы; как, наконец, братья пообедали несколькими свежими рыбами, жареным гинзенгом и корнями аниса.
— А о моем шакале ты и не рассказал! — заметил Жак. — Он поднял передо мной двух зайцев, а перед Фрицем кенгуру, который в первый и последний раз в жизни понюхал пороху.
— Бродя около фермы, — продолжал Фриц, — я нашел эти большие головки ворсянки, которые, как мне кажется, своими упругими деревянистыми прицветниками могут служить нам для расчески войлока и наведения на нем ворсы. Кроме того, между тамошними растениями я открыл маленькие коричневые яблони; мы вырыли и привезли их. Наконец, выстрелом из ружья я положил назойливую обезьяну, которая швыряла мне в голову кокосовые орехи.
Мать поблагодарила Фрица за его добычу.
Снимание шкур я принял на себя одного. В корабельном лазаретном ящике я отыскал клистирную трубку; просверлив дыру в поршне и приделав к нему два клапана, я изготовил из трубки сгустительный воздушный насос, который при всем своем несовершенстве мог служить моей цели. Когда я выдвигал поршень из трубки, воздух проникал в нее чрез оба клапана, а когда я вталкивал поршень обратно в трубку, клапаны закрывались, и сгущенный воздух выходил из клистира со значительной силой.
Когда дети, окончив неприятные приготовления к сниманию шкур, увидели меня приближающимся с этим знакомым инструментом, они захохотали и стали спрашивать, что я намерен делать.