— Если, — прибавил Фриц, — не пение Жаковой исполинской лягушки.
— А! — ответил я смеясь, — это проделка маленького хвастунишки!.. Теперь мне объясняется таинственность, с которой он переносил мешок, данный ему тобой также втайне. Ну, чтоб наказать его за шутку, испугавшую мать, мы сыграем с ним иную. Дети, по приходе Жака, притворимся испуганными…
Вся семья отлично сыграла свою роль в этой неожиданно-поставленной комедии. Все засуетились: один притворился ищущим оружия, другой водил испуганными глазами; Фриц, стоя на цыпочках, с видимым беспокойством озирал окрестность.
— Что случилось? — спросил Жак, возвращавшийся было с гордостью, что нагнал на нас страх. — Что такое? — продолжал он, видя, что и Фриц был напуган не менее остальных.
— По близости появился огромный кугуар! — ответил Фриц, — мы видели его там, в чаще.
— Кугуар? Какой это зверь? — спросил Жак по-видимому, встревоженный.
— Это, — сказал я, — американский тигр, с одноцветной шкурой, почему его и называют одноцветной кошкой. Это животное очень хищно, но шкура его ценится высоко; у него…
— А ну его! — воскликнул ветреник, со всех ног пустившись бежать к пещере.
Как только он скрылся в ней, мы уселись по прежним местам под листвой, с хохотом, который еще усилился, когда мы увидели Жака, бледного с испугу, с ружьем в руках, выглядывающим из окна галереи и недоумевающим при виде нашего спокойствия. Наконец все разъяснилось, и шутник поклялся, что его уже не проведут подобной выходкой. Тем не менее он был наказан.
Несколько дней спустя, когда мы отдохнули от последнего похода, жена попросила нас соединить наши усилия для восстановления нашего старого дворца, Соколиного Гнезда. Я охотно согласился, и мы отправились, как только дети успели устроить, на некотором расстоянии от моста, солончак, материалы для которого были легко добыты.