Я подумал, что они ошиблись; однако они так настойчиво утверждали, что слышали три выстрела, что я не мог сомневаться в справедливости известия. Но следовало ли нам радоваться или бояться? Подошли ли к острову европейцы или малайские морские разбойники? Вот вопросы которые сильно меня тревожили.
Я поспешил собрать свою семью и выяснить ее мнение, потому что признавал случай слишком важным, чтобы принять решение по своему личному усмотрению.
Прежде чем мы решились на что-либо, настала ночь, и я предложил отправиться спать, поручив старшим сыновьям быть по очереди перед пещерой. Ночь не оправдала наших надежд, основанных на прекрасной погоде предшествовавшего дня. Поднялась страшная буря, дождь лил потоками, и рев ветра не дозволил нам различить никакого особенного звука со стороны моря. Два дня и две ночи мы могли думать, что вновь наступает время дождей, и потому мы не решались отправиться на поиски, как условились было сначала. Только на третий день, когда ветер спал и море стихло, мы поплыли к острову Акулы. Я отправился с Фрицем, захватив с собой флаг, при помощи которого мы обещали подать нашим друзьям в пещере знак радости или тревоги. Было условлено, что если я трижды взмахну флагом и затем брошу его в море, то семья моя должна бежать в пещеру, а если, напротив, я высоко подниму его над головой и поставлю около себя, то моим домашним нечего опасаться.
Можно представить себе, с каким трепетом сердца мы, пристав к острову, взбирались к нашему наблюдательному посту. Но как тщательно мы ни вглядывались в даль, однако не могли различить ничего. Тогда я поручил Фрицу зарядить пушку и выстрелить.
Едва прошло несколько минут по исполнении моего поручения, как мы услышали в юго-восточном направлении, то есть в стороне, куда мы ни разу не плавали, выстрел, затем другой, третий и до семи. Теперь уже нельзя было сомневаться в присутствии корабля вблизи нашего острова; оставалось лишь узнать намерения экипажа.
Мы возвратились к своим, не подав им никакого знака.
Они стали осыпать нас вопросами, на которые, понятно мы не были в состоянии отвечать; но я объявил, что намерен, вместе с Фрицем, отправиться на поиски, и план был единодушно принят. Особенно Женни, обыкновенно столь спокойная и рассудительная, обнаруживала самую пылкую радость, уверяя, что на корабле должен непременно находиться ее отец, который, прибыв в Лондон и узнав о судьбе своей дочери, непременно переплыл моря и явился отыскивать ее. Я не решался разуверять бедную девушку, но не разделял ее надежды.
И потому я распорядился припрятать наши запасы и принял другие предосторожности. Затем, когда Фриц и я сели в кайяк, жена, мисс Женни и три мальчика отправились в пещеру, уведя с собой скот.
Следуя мысли, пришедшей Фрицу несколько месяцев до этого, мы нарядились дикарями, рассчитывая, что во всяком случае такой костюм должен был ослабить подозрения новоприбывших. Тем не менее, конечно, мы захватили с собой свое лучшее оружие, которое и уложили на дно челна.
Около полудня мы отплыли от берега и час спустя обогнули восточный мыс залива Спасения.