Мне показалось, что Фриц не был доволен тем, что шкурой шакала распорядились без дозволения хозяина, но он, насколько мог, скрыл свою досаду. Однако, приблизившись к Жаку, он, заткнув нос, воскликнул:
— Пфа! Что за страшная вонь!
— Это от моего пояса, — спокойно ответил Жак, — когда шкура высохнет, она перестанет вонять.
— Если Жак будет держаться от нас под ветром, — сказал я, — он нас не обеспокоит.
— Правда, — сказали, смеясь, дети. — Жак, держись под ветром!
Что касается маленького проказника, то он не заботился о распространяемом им скверном запахе, а с гордым видом расхаживал, поглаживая свои пистолеты.
Братья его поспешили бросить в море труп шакала.
Заметив, что приближается время ужина, я попросил Фрица принести один из вестфальских окороков, находившихся в чанах.
Фриц не замедлил возвратиться.
— Окорок! окорок, совсем готовый! — воскликнули дети, хлопая в ладоши.