— Смотри, мама! — кричал он, приближаясь: — смотрите, Эрнест, Франсуа, какое славное животное я убил!.. Да, это я убил его. Я не испугался его тысячи копий; я подошел и выстрелом из пистолета… — паф!.. Он и упал мертвым. Я не промахнулся. Мясо его очень вкусно, говорит папа.
Мать поздравила сына с его храбростью и ловкостью.
Эрнест, приблизившись, со своим обычным хладнокровием стал очень внимательно рассматривать дикобраза и заметил, что у этого животного в каждой челюсти было по два резца, подобных резцам зайца и белки, и короткие закругленные уши, которые издали напоминали уши человека.
Жена и я сели, чтобы вытянуть из морд наших собак засевшие в них иглы.
— Скажи, — обратился я к Жаку: — не боялся ты, что дикобраз пустит в тебя свои иглы и пронзит тебя насквозь? Говорят, дикобразы способны на это.
— Я и не думал об этом, — возразил он: — но во всяком случае, ведь я понимаю, что это только сказка.
— Однако ты видишь, что дикобраз не пощадил наших собак.
— Правда, — возразил Жак, — но они накинулись на животное; а если бы они держались поодаль, то, конечно, не были бы ранены.
— Справедливо, дитя мое, и я радуюсь, что ты умеешь остерегаться неправдоподобных рассказов. Дикобраз вовсе не может метать свои иглы; но так как часто должно было случаться, что дикобраз терял свои иглы в стычках, подобных виденной нами, то и родился предрассудок, который ты не признаешь за правду.
Решившись взять дикобраза с собой, я обернул его сперва толстым слоем сена, а потом одним из наших одеял и привязал эту ношу на спину осла, позади маленького Франсуа. Затем мы отправились дальше.