Присутствовавшие при этом Жак и Фриц не замедлили вскричать: «Лук, лук, стрелы! папа, позволь мне попробовать; ты увидишь, что я сумею стрелять».
— Подождите, — сказал я, — так как я потрудился над луком, то хочу и испытать его первым. Притом не думайте, чтоб я хотел приготовить себе игрушку. Нет, я сделал лук и стрелы на пользу и не замедлю доказать вам это.
Потом я спросил жену, не может ли она дать мне моток толстых ниток.
— Может быть, — ответила она с улыбкой, — я посмотрю в своем волшебном мешке.
Она сунула руку в мешок и, вынув моток и подавая его мне, сказала:
— Вот, кажется, то, что тебе нужно. И так как она исполнила мою просьбу с некоторой гордостью, то Жак заметил:
— Да разве это чудо какое вынуть из мешка то, что сам положил в него?
— Правда, чуда тут нет, — заметил я ветренику, — но в минуты ужаса, которые предшествовали нашему отплытию с корабля, нужно было обладать большим хладнокровием, чтобы, подобно маме, запастись сотней вещей, которые мы забыли и которые могут пригодиться всем нам. Сколько людей беспечных заботятся только о настоящем и не думают ни о своем, ни о чужом будущем!
Жак был очень добр и бросился на шею матери. — Меня следовало бы зашить в этот мешок и не выпускать из него! — воскликнул он.
— Ах ты, милый злой мальчик! — сказала ему мать: — ведь не оставила бы я тебя в мешке, это ты знаешь!